Публикации

Русская императорская гвардия в событиях революции 1905-1907 гг.
Чувардин Г.С. к.и.н., Орловский государственный университет

Необходимо отметить, что революция 1905-1907 гг. воспринималась, в первую очередь, как антиправительственный противогосударственный акт, но понимание происходившего не ограничивалось только негативней оценкой и последовавшей вслед за этим борьбой с экстремистскими проявлениями радикальных революционных течений террористического толка. Почти сразу же пришло понимание того, что революция в России приобрела ярко выраженную духовную подоплеку, имеющую все характеристики "антихристова действа".

В первую очередь, революция трактовалась как покушение на Богом установленную форму мироустройства. Это было покушение не просто на "Николашку" и "придворную камарилью", это было покушение на помазанника Божьего. Церковь "учила": "Представителем и средоточием государственной власти в государстве является государь, Богом поставленный. Государю, как Своему избраннику и помазаннику, Господь вверяет власть над страною и все не покоряющиеся ему противятся Самому Богу" [1]. И это постулат пришедший из проповедей апостола Павла как нельзя лучше характеризует тот негативный, "сатанинский" контекст и первой русской революции, и любой революции как таковой.

Русская государственность в отличие от ряда европейских моделей XIX века, безусловно, сохраняла теократические черты, хотя это утверждение вполне может быть оспорено. Это традиционное начало, вызревавшее не одно столетие, являлось основным постулатом "русской имперской идеологии" и опорой русского социума.

В одной из своих работ военный министр, генерал от инфантерии Алексей Николаевич Куропаткин отмечал, что одним из важнейших факторов становления государственности, а затем и имперской формы государственной организации на Руси являлась народная "религиозность", при этом "царская власть, поддержанная церковью, стала священной для русского народа" [2].

В другом месте генерал отмечал: "Наш русский девиз "за веру, царя и отечество" не составляет кабинетного измышления, а является результатом всей истории русского племени" [3]. Данная точка зрения вполне может быть признана официальной, поддерживаемой превалирующим большинством подданных Российской империи начала ХХ в.

Необходимо отметить, что политическое и военное руководство империи хорошо понимало важность православной религии для государства и армии и распространение основ православной веры нередко ставило выше многих других государственных задач. Около 70 % жителей России были православными, а ввиду уклонения ряда народностей от военной службы (в данном случае наиболее значительный процент составляли евреи - по призыву 1904 г. 30,3 % [4]) процент православных был еще больше, чем общее соотношение верующих. При этом следует отметить, что на протяжении всей дореволюционной истории церковь являлась, по существу, духовной наставницей русских воинов.

Основной целью данной статьи является определение роли и места российской императорской гвардии в событиях революции 1905-1907 гг. Религиозный фактор как фактор цементирующий оказывал существенное влияние не только на мировоззрение офицера-гвардейца, но и во многом определял содержание его поведения на поле боя.

Следует отметить, что в каждом полку, в том числе и гвардейском, была штатная должность полкового священника, а отдельные привилегированные полки даже имели свои полковые храмы. В конце 90-х гг. XIX века более чем на 1/3 был увеличен бюджет на содержание духовных лиц в армии, главному военному священнику давались права генерал-лейтенанта, штатному протоиерею - полковника, нештатному - подполковника, священнику - капитана. Денежные оклады увеличивались примерно в 2 раза. Размер суммы "квартирных денег" колебался в пределах от 180 до 49 рублей в зависимости от местности.

Необходимо отметить, что христианская доктрина не отрицает проявления насилия и использования военной принудительной силы как средства борьбы со злом и защиты народа и государства. Война, таким образом, допустима как крайнее средство защиты добра, являясь при этом "бедствием и несомненным злом". Показателен текст присяги ("Клятвенного обещания на верность службы"): любой воин, будь то солдат или будущий офицер, клялся "Всемогущим Богом перед Святым Его Евангелием" защищать своего "истинного и природного" "Государя Императора" от "всех (всяких) врагов" [5].

Интересно то, что для наиболее престижных полков, в первую очередь императорской гвардии, текст присяги интерпретировался несколько иначе - "все враги" четко делились на "внутренних" и "внешних", а защищали гвардейцы именно императора как "помазанника" (в этом и состояла основная функция гвардии). По этому поводу определенный интерес представляют рассуждения "гвардейского стрелка" Г. Бенуа: "Нам казалось, что все так и должно быть, все идет хорошо, и если мы были чем-то недовольны, так только студентами - "внутренними врагами", да людьми которые стали "ходить в народ", смутьянами. Но все это казалось мелочью, пустяками. Их всех, думали мы, можно прибрать к рукам вместе с евреями" [6].

С одной стороны, культурная трансформация, ставшая продуктом ментальной деконструкции, с другой, социально-экономические преобразования, вызвавшие к жизни тенденцию роста политического экстремизма второй половины XIX - нач. ХХ вв., привели к серьезному смятению в умах правящей элиты империи. Крайне мягкий по натуре, отличающийся слабой политической волей, император Николай II практически полностью потерял контроль над ситуацией в стране.

В крайне сложной для династии обстановке именно гвардия (трактовавшаяся как "богоугодная сила") должна была стать той силой, которая защитила бы ее от вышедшей из-под государственного контроля народной массы - к гвардии возвращались функции, возложенные на нее Петром I. Функция имела, в том числе, и мистический, духовный аспект - "защиты царя, церкви (в другой интерпретации - "веры") и государства".

Необходимо отметить, что в основной своей массе гвардейские офицеры были аполитичны - да им и было запрещено заниматься политикой, а сущности классовой борьбы они порой не понимали вообще [7].

Следует отметить, что январские события в гвардейской офицерской среде трактовались однозначно: "Поддерживая еврейскими и японскими деньгами рабочих, агитаторы уговаривали их бастовать, чтобы не дать нашей армии победить, оставляя ее без снарядов, мешали вооружению наших судов, портили их и сознательно губили наше родное общее дело, борьбу с коварным врагом, борьбу за честь нашей Родины..." [8]

Многие гвардейцы были полностью уверены, что во всем виноваты "внешние враги" - "японцы"- и "внутренние", в большей мере, "жиды", "которые хотели вырвать у правительства равноправие евреям [9] и вызвать смуту" [10]. Антисемитизм значительной части офицеров не для кого не являлся тайной, и именно от "еврейского заговора" (как считали они) гвардейцы спасали Россию в 1905-1907 гг. [11]

До сих пор тема национального контекста русских революций начала ХХ в. остается закрытой. Следует также отметить тот момент, что национальный аспект революционности тесно переплетается с вопросом веры (а так же "марксовой религии безверия", почти сразу же принявшей характер антихристианства). В этом плане интересны и оценки "еврейского следа" в 1-ой русской революции. С определенным скептицизмом А.И. Солженицын отмечает: "9 января, еще до всякой стрельбы, единственной сооружавшейся в тот день баррикадой (4-я линия Васильевского острова), с разрушением телеграфной и телефонной линий, затем и нападением на полицейский участок, руководил молодой Семен Рехтзаммер (сын управляющего акционерным обществом товарных складов и хлебных элеваторов)" [12]. И продолжает далее об активизации деятельности Бунда и воззваниях к евреям: "Бунд немедленно выпустил воззвание ("тысячах в двухстах экземплярах"): "Революция началась... Вооружайтесь! Нападайте на оружейные магазины и разберите все оружие... Обратите все улицы в сплошное поле битвы". И это при том, что в начале ХХ века речь о дискриминации еврейства уже не шла [13]. Проведя подробный анализ национальной политики нач. ХХ века, генерал А.Н. Куропаткин (отнюдь не черносотенец) отмечал: "... в революционных беспорядках видная роль также принадлежала евреям" [14].

Это "также", в свою очередь, генерал, как военный, относит и к интеллигенции. Наряду с банальными рассуждениями о "гнилости и космополитизме" русского интеллигента, о его растленности и отсутствии крепкого традиционного начала примечательно следующее замечание генерала: "В России самая крепкая физическая часть нации, духовенство, пройдя через интеллигенцию, мельчает и вырождается, дает хилое, золотушное, близорукое потомство" [15]. Вообще, большинство выводов генерала Куропаткина заслуживает самого пристального рассмотрения современных историков и не только их.

Как известно, кульминацией антигосударственной деятельности оппозиционных сил начала ХХ века стали события 1905-1907 гг. Январская катастрофа 1905 г. до сих пор окружена ореолом загадок и оставленных без ответа вопросов. Так до конца и не выяснено количество человек, погибших во время расстрела "мирной демонстрации". Серьезные сомнения вызывает и ее так называемый "мирный характер". По оценкам гвардейских офицеров, план Г. Гапона состоял в том, чтобы "...сделать беспорядки и захватить Зимний дворец. В своей дикой лжи он не погнушался даже на святотатство, чтобы обмануть рабочих: он повел их через несколько застав, причем, впереди шли агитаторы студенты, переодетые священниками, для того, чтобы показать, что дело хорошее..." [16].

Современные составители "Жития и страданий благоверного Царя Николая Александровича и Его Семьи" однозначно полагают, что под влиянием "социалистов" была составлена программа, "включавшая ряд заведомо невыполнимых политических требований". Именно эта программа стала основанием для петиции к царю, которому в "ультимативной форме ("поклянись исполнить их") принять все требования рабочих". Составители "Жития" резонно замечают, что подача петиции сама по себе являлась нарушением закона, а, следовательно, предполагала уголовное преследование, так как такого рода документ могло подавать царю только дворянское сословие [17]. Безусловно, данная точка зрения весьма уязвима и вполне может быть оспорена.

9 января 1905 г. гвардейские офицеры и подчиненный им личный состав стали свидетелями избиения нескольких офицеров, что также вполне можно расценивать как провокацию. Офицер л.-гв. Семеновского полка Я.Я. Сиверс отмечал: "дойдя до перекрестка с Невским проспектом, мы были свидетелями избиения двух морских офицеров, что еще больше обозлило командование батальона и его солдат... Во время шествия батальона были слышны крики, что у Полицейского моста бьют офицеров..." [18].

Для подавления выступления 9.I.1905 г. был создан специальный "особый гвардейский отряд", состоящий из двух батальонов л.-гв. Преображенского, двух батальонов л.-гв. Павловского полков и батальона л.-гв. Артиллерийской бригады. Костяк составляли павловцы, несколько сводных рот и учебной команды л.-гв. Преображенского полка (8 сводных рот: 3 под командованием полковника С. А. Дельсаля [19]; по 2 под командованием капитанов князя В.Н. Оболенского и М.И. Старицкого; полковая учебная команда под командованием капитана Н.Н. Мансурова [20]. Данные подразделения были укомплектованы преимущественно старослужащими.

Во главе отряда был поставлен генерал Дмитрий Григорьевич Щербачев [21], офицер л.-гв. Павловского полка. Кроме данного отряда от гвардии в событиях "кровавого воскресенья" участвовали подразделения л.-гв. Казачьего, л.-гв. Кавалергардского и л.-гв. Конного полков. Гвардия действовала по всем правилам ведения реального боя "в сочетании огня и маневра".

Следует отметить, что формально виновниками кровавой бойни, произошедшей 9 января 1905г., чаще всего называются Командующего гвардией и войсками СПбВО великого князя Владимира Александровича, начальника штаба войск Гвардии и СПбВО генерала Н.Ф. Мешетича, командира Гвардейского корпуса генерала князя С.И. Васильчикова, которые якобы действовали даже вопреки воле самого царя. Убежденный монархист, генерал А.А. Мосолов отмечал "бестолковость и несправедливость" их распоряжений.

Основной ареной действия гвардейского отряда стали Невский проспект и Певческий мост, куда демонстрация была оттеснена подразделением полковника С.А. Дельсаля и полуэскадроном л.-гв. Конного полка. В сущности, толпа спровоцировала гвардейцев на применение оружия. Агитаторы начали склонять солдат на свою сторону. В сторону гвардейцев, отошедших от толпы на дистанцию 120-130 шагов, летели камни. Д.Г. Щербачев попытался охладить пыл толпы методами психологического воздействия - кавалерия имитировала две атаки с обнаженным оружием, что не имело никаких последствий, а только еще больше завело толпу. Тогда Д.Г. Щербачев приказал С.А. Дельсалю "действовать". В соответствии с распоряжением последнего, подразделение капитана Н.Н. Мансурова (формально именно он виновник расстрела демонстрации), учебная рота л.-гв. Преображенского полка, дала два залпа [22], после чего "в бой" вступил л.-гв. Казачий полк. А затем "гвардейский отряд" приступил, как это принято сейчас говорить на военном жаргоне, к "зачистке" Адмиралтейской стороны.

В свою очередь 3 батальон л.-гв. Семеновского полка под командованием полковника Н.К. Римана-I [23] принял участие в расстреле толпы на набережной реки Мойки.

События 9 января оказали очень сильное психологическое воздействие на личный состав гвардейских частей. Ситуация была усугублена еще и тем, что часть гвардейских подразделений была направлена на усиление гарнизона Кронштадтской крепости, которой командовал "бывший преображенец" генерал А.А. Адлерберг [24], и принимала участие в расстреле восставших. В данных событиях был задействован л.-гв. Финляндский полк.

Не с лучшей стороны показал себя и командир л.-гв. Преображенского полка генерал-майор В.С. Гадон. Являясь человеком крайне осторожным, он во всем следовал приказаниям командира гвардейского корпуса генерала С.И. Васильчикова, который еще за день до событий кровавого воскресенья настаивал на пресечении "беспорядков" силовым методом. Именно по его настоянию гвардейцам было выдано по 30 боевых патронов. Отряд В.С. Гадона действовал в тот день на Невском проспекте и принимал самое активное участие в устроенной войсками великого князя Владимира Александровича (по сути, "диктатора") бойне.

По мнению историка Марка Ферро, было убито около 170 человек и несколько сот ранено. Он также считает, что гвардейцы сдерживали толпу численностью в 120 000 человек [25]. В Житии Николая II указывается число убитых в 150-200 человек [26]. Значительная часть убитых была похоронена на Преображенском кладбище около станции Обухово. В 1925 г. оно было переименовано в кладбище Памяти Жертв 9 января.

В следующие месяцы революции отдельные подразделения "старой гвардии" посылались с особыми заданиями в наиболее беспокойные регионы страны. Так, в 1906 г. третий эскадрон л.-гв. Кирасирского Его Императорского Величества полка под командованием ротмистра барона Леона Оскаровича Фрейтага фон Лоринговена был послан в город Ревель Эстляндской губернии "для наведения порядка и несения караульной службы". На одного из военнослужащих этого отряда, вольноопределяющегося фон-Рихтера во время патрулирования было совершено нападение, в результате которого была убита его лошадь. В то же время для подавления беспорядков в Кронштадте был послан полуэскадрон во главе с только что поступившим в полк (в 3-й эскадрон) по окончанию Николаевского кавалерийского училища корнетом Евгением Михайловичем Шрейдером. Гвардейские кирасиры принимали участие в казнях, устраиваемых в крепости.

Отдельные гвардейские части и подразделения - л.-гв. Преображенский, л.-гв. Гусарский полки и первая батарея гвардейской конной артиллерии - попали под влияние революционной агитации. Попали по причине весьма простой: именно в этих частях получал свое "военное образование и воспитание" русский царь Николай II; и их пример мог бы "стать заразительным" для остальных войск Санкт-Петербургского Военного округа. В.Н. Воейков замечал, что пропаганда была направлена "на те гвардейские части, в которых Его Величество, будучи наследником, нес строевую службу" [27]. Если в л.-гв. Гусарском полку и первой батарее гвардейской конной артиллерии скандал удалось замять, то в л.-гв. Преображенском полку скандал получил огласку [28]. Состоялся суд, по приговору которого личный состав первого батальона был передан в дисциплинарный батальон в селе Медведь. Первый батальон вместе со своим командиром, князем Оболенским, был раскассирован. Подвергся этой процедуре и офицерский состав - офицеры были переведены в другие части. С погон батальона был спорот вензель императора, а офицерский состав был укомплектован "запасниками" и некоторыми армейскими офицерами - "героями" русско-японской войны. Командир полка Свиты Его Величества, генерал-майор В.С. Гадон был вынужден подать в отставку, его сменил генерал-майор А.А. Гулевич.

Самая тяжелая участь выпала на долю офицеров л.-гв. Семеновского полка. Всю осень 1905 г. полк, как и все остальные части Санкт-Петербургского гарнизона, нес службу по охране города. Войска гарнизона, в том числе и семеновцы, охраняли водопровод, электричество, газ, помогали бить скот и охраняли бойни. Почти у всех гвардейских полков были свои хлебопекарни. Выпечка была увеличена почти вдвое, а хлеб шел на нужды городского населения. Особенно тяжело было в Петербурге в октябре, когда началась Октябрьская Всероссийская стачка и вспыхнули беспорядки.

Например, 17 октября (по старому стилю) у здания Технологического института был тяжело ранен один солдат полка - "в часового, стоявшего у Технологического института, где спрятались студенты была брошена бомба, рядовой 12 роты был ранен в колено. Здание было обстреляно - виновных взяли" [29].

В день объявления Манифеста 15-тысячная толпа попыталась прорваться к Технологическому институту, охраняемому семеновцами (там находились арестованные студенты) со стороны Загородного. Толпа была остановлена заградительным отрядом, который она попытался смять (толпу подстрекали два агитатора) - был дан залп, агитаторы были убиты. А 7 декабря в 12 часов началась всеобщая стачка в Москве, к 10 декабря она переросла в вооруженное восстание. В ночь на 10 декабря было организовано массовое строительство баррикад.

Генерал-губернатору Москвы адмиралу Ф.М. Дубасову удалось оттеснить восставших из центра на окраины - на большее сил Московского гарнизона на хватило, у солдат и офицеров стали сдавать нервы вследствие участившихся террористических актов. К 13 декабря наступил кризис. Тогда 14 декабря был поднят по тревоге л.-гв. Семеновский полк, хорошо зарекомендовавший себя в "петербургских событиях" этих месяцев, и по Николаевской железной дороге 15 декабря он прибыл в Москву.

Следует отметить, что перед Николаем II стояла трудная задача. Первоначально царь собирался возложить миссию по усмирению московского бунта на плечи генерала Щербачева, а, следовательно, л.-гв. Павловского полка. Но командир л.-гв. Семеновского полка Георгий Александрович Мин опередил Щербачова - он явился в Царское Село на правах флигель-адъютанта и поставил вопрос перед царем "в плоскости якобы обиды полку в случае его неназначения" [30]. Царь дал согласие, и в 3 часа дня 14 декабря Г.А. Мин получил приказ и инструкции.

Думается, не последнюю роль в решении Николая сыграл еще и тот фактор, что в составе л.-гв. Семеновского полка был самый высокий процент офицеров-немцев по параметру "национальность-конфессиональность". Статистические данные дают результат 30,1 - 27,6 % (22 чел. 1905 г.) "протестантов" шведско-немецкого происхождения на отрезке 1903-1906 гг. [31]. Интересна оценка роли и места немецкого компонента в российской властной элите рубежа XIX-XX вв. культурологом Вальтером Шубартом: "Немцы всегда хорошо себя проявляли на службе в чужих странах и никогда не предавали своих новых хозяев, даже тогда, когда приходилось действовать против Германии. В царской империи немцы, особенно из прибалтийских провинций, занимали самые высокие посты. Русский монарх доверял им больше, чем иному русскому" [32]. Показательна еще одна его оценка: "Немец душой и телом - солдат" [33].

Роль и место "немецкого компонента" в русском социуме начала ХХ в. неплохо определи А.С. Кац: "Кто же в таком случае был привилегированной нацией, занимающей первое место в России по шкале этнической ценности? Таковыми были русские немцы... К тому времени, о котором идет речь, русские немцы занимали от трети до половины губернаторских и вице-губернаторских должностей России и до половины командного состава армии. Здесь они выдвигались благодаря храбрости, дисциплине, преданности трону, исполнительности и жестокости. Эта последняя черта... всегда помогала усмирять мятежные провинции и отдельные воинские части. Солдаты не любили и боялись немцев" [34]. Интересно, что на протяжении нескольких десятилетий у нас любили говорить о "еврейских погромах", но при этом совершенно не замечали волну "немецких погромов", спровоцированных германофобскими настроениями 1914-1916 гг. Только в ходе погромов 1915 г. в Москве пострадало 457 торговых предприятий, 207 квартир и домов, 113 германских и австрийских подданных и 489 русских подданных. При этом общая сумма убытка составила 50 млн. рублей [35].

Таким образом, именно немцы воспринимались наиболее действенной силой в борьбе с "жидо-масонским" заговором. Примечательно, что по национально-конфессиональному компоненту офицерский корпус л.-гв. Семеновского полка, задействованный в декабрьских событиях в Москве, выглядел следующим образом (см. таб. № 1).

Таблица № 1
Списочный состав л.-гв. Семеновского полка, участвовавший в подавлении декабрьского 1905 г. вооруженного восстания в Москве

Русский компонент
 

«Немецко-шведский» компонент
 

  1. 1. Полковник К.А. Баранов

  2. 2. Капитан А.С. Зыков

  3. 3. Капитан А.С. Пронин

  4. 4. Капитан А.А. Швецов

  5. 5. Капитан В.В. Витковский

  6. 6. Капитан С.И. Назимов-I

  7. 7. Капитан Г.Г. Альбертов-I

  8. 8. Капитан М.А. Цвецинский

  9. 9. Штабс-капитан Б.С. Пронин-II

  10. 10. Штабс-капитан В.В. Кривенко

  11. 11. Штабс-капитан П.И. Назимов-II

  12. 12. Поручик А.М. Поливанов

  13. 13. Поручик С.Ф. Гончаров

  14. 14. Поручик А.В. Попов

  15. 15. Поручик С.П. Аглаимов

  16. 16. Поручик Н.В. Даровский

  17. 17. Поручик А.В. Андреев

  18. 18. Подпоручик А.А. Рагозин

  19. 19. Подпоручик Н.Н. Тавилдаров

  20. 20. Подпоручик Н.К. Леонтьев

  21. 21. Подпоручик Д.Г. Альбертов-II

  22. 22. Подпоручик В.М. Мельницкий-I

  23. 23. Подпоручик Л.В. Дренякин

  24. 24. Подпоручик С.Ф. Петров

  25. 25. Подпоручик Р.Ф.В. Бржозовский (поляк, католик)

  26. 26. Подпоручик С.И. Соллогуб

  27. 27. Подпоручик В.С. Лобановский

  28. 28. Подпоручик В.В. Шрамченко

  1. 1. Полковник Г.А. Мин

  2. 2. Полковник И.С. фон-Эттер

  3. 3. Полковник Н.К. Риман, протестант

  4. 4. Капитан Э.Л. Левстрем, протестант

  5. 5. Капитан Н.Н. Тунцельман фон Адлерфлуг, протестант

  6. 6. Капитан Г.Г. фон-Тимрот-I, протестант

  7. 7. Капитан Я.Я. фон-Сиверс-I, протестант

  8. 8. Капитан В.-Г.-Ф.-Э. Лоде, протестант

  9. 9. Штабс-капитан А.А. Рихтер, протестант

  10. 10. Штабс-капитан П.Н. Брок

  11. 11. Поручик Ф.Я. фон-Сиверс-II, протестант

  12. 12. Подпоручик Л.К. фон-Брюммер, протестант

  13. 13. Подпоручик Е.К. Шарнгост, протестант

  14. 14. Подпоручик Б.В. Гульденбальк-де-Гийдль

  15. 15. Подпоручик Н.К. фон-Эссен, протестант

Всего: 28 чел.
 

Всего: 15 чел.; 11 протестантов
 

Источник: РГВИА. Ф. 2584. Оп. 1. Д.д. 2595, 2756.

Итого, "немцев/шведов", участвовавших в декабрьских событиях насчитывалось 35 %, при этом "русских немцев" - всего 4 человека, а "немцев-протестантов" - 11 человек, т.е. 25,5 % [36].

Итак, главным инициатором вмешательства семеновцев в ход исторических событий 1905 г. оказался полковник Г.А. Мин. Сослуживцы характеризовали Георгия Александровича следующим образом: "Дворянин Георгий Александрович Мин вырос и воспитывался в истинно русской православной семье, сумевшей вложить в его детскую душу прочные начала веры, нравственности, благородства, чести и святой любви к Родине, доводящей до самопожертвования. Нравственные основы ярко освещали его путь и привели его к преждевременной могиле, украсив его кончину славным ореолом смерти, за честь и благополучие Царя и Родины" [37].

Командир полка Г.А. Мин не взял с собой нестроевой роты и новобранцев последнего призыва, чтобы оградить себя от возможных случайностей: офицеры достаточно ясно понимали, что им предстоит сделать - выполнять присягу.

По прибытии полк разделился на две части. Первым отрядом в составе первого, второго и четвертого батальонов и полубатареи л.-гв. 1-й Артиллерийской бригады командовал командир полка флигель-адъютант полковник Г.А. Мин. - этому подразделению предстояло взять Пресню. Второй отряд, состоящий из 3-го батальона под командованием старшего полковника Николая Карловича Римана-I [38] двинулся по Московско-Казанской железной дороге для того, чтобы восстановить движение.

Приходится признать, что действие отряда полковника Н.К. Римана-I отличались особой жестокостью - порой страдали невиновные люди. Так подпоручик Владимир Владимирович Шрамченко во время допроса отмечал: "По приезде на станцию Перово нашей роте было дано задание: очистить Перово от революционеров, расстреливать лиц, у которых будет найдено оружие и т.д. Впервые приказ был осуществлен на помощнике начальника станции, который был штыками заколот. По команде командира роты Зыкова [39], потом и по моей на станции Перово был открыт огонь по крестьянам..." [40] и т.д. Во время другого допроса (7.XI.1930) В.В. Шрамченко отмечал: "К ранее данным показаниям - добавляю: будучи офицером Семеновского полка, до Московской экспедиции 1905 г. находился в 12-й роте. Во время Московской экспедиции я был переведен в 16 роту, командиром которой был капитан Витковский. Из 12 роты переведен 16-ю, я предполагаю за то, что не активно участвовал в работе экспедиции. По приезде на станцию Перово, несколько солдат, под личной командой Римана, штыками закололи пом. нач. станции. Как фамилия жертвы - мне не известно. Во время взятия в штыки Начальника станции присутствовал. Рядом с указанной сценой ротный фельдшер (12 роты) перевязывал 9-тилетнего ребенка, раненого солдатами экспедиции. При перевязке ребенка с моей стороны была оказана помощь фельдшеру. Со слов офицеров полка слышал, что на ст. Голутвино были расстреляны машинист Ухтомский и еще 30 человек. В расстреле Ухтомского, если не ошибаюсь, участвовали солдаты и офицеры 9 роты, под командой капитана Швецова. Как зовут Швецова - не помню. Из разговоров офицеров мне было известно, что особыми зверствами отличался Аглаимов - адъютант одного из батальонов. Аглаимова зовут Сергей Петрович. Зверство его выражалось в том, что собственноручно из нагана расстреливал взятых в плен, за что получил высший орден Владимира 4-й степени. Наряду с Аглаимовым такими же зверствами отличались братья Тимроты. Из разговоров с Поливановым или Сиверсом в ДПЗ узнал, что они находятся за границей. Не меньше других участвовал в расстреле рабочих Швецов и Сиверс; что касается моих действий, то должен сказать следующее: "По приезде на ст. Перово, 12 рота была оставлена для охраны станции. На станции пробыли 5-6 дней. В обязанности роты входило: посылка патрулей по ж.д. пути к поселку. Во время нахождения в 12 роте, командиром которой был Зыков, я его помощником (младш. офицером) участвовали в обыске рабочей квартиры. Руководителем обыска был Зыков, а я его помощником. Перед тем, как идти на обыск, нас с Зыковым инструктировал один из работников полиции, как его фамилия - мне не известно, так как он мне не был знаком, видел его впервые. Обыск был в поселке Перово. При приезде в Москву, начальством полка было отдано распоряжение 3-му батальону - обыскать помещение фабрики, где скрывался член революционной организации. При оцеплении фабрики, для задержания указанной личности, участвовал и я со своей полуротой. При переводе в 16 роту, на мне лежала обязанность охранять обоз и знамя полка. Что касается 9-го января в Ленинграде, то хорошо помню, что рота, под командованием Сиверса, стояла на Полицейском мосту и стреляла в рабочих" [41].

В общей сложности, за период 16-19 декабря было убито 55 и ранено 8 человек. О действиях отряда дает представление следующая таблица (см. таб. № 2).

Таблица № 2
C
татистика действий отряда полковника Н.К. Римана-I при подавлении волнений на Московско-Казанской железной дороге

Дата

Регион действия 3 батальона
(наименование станций)

Число жертв
 

убито

ранено

16.XII.

Сортировочная

5

-

Перово

9

8

17.ХII.

Люберцы

14

-

18. ХII.

Голутвино

24

-

19. ХII.

Алексеево

3

-

Всего:

 

55
 

8
 

Источник: РГВИА. Ф. 2584. Оп. I. Д. 2682. Л. л. 8-9.

Подчиненный полковника Н.К. Римана-I Алексей Матвеевич Поливанов отмечал очевидную жестокость Римана как в отношениях с бунтовщиками, так и с подчиненными. Попытки оспорить действия полковника натолкнулись на угрозу личного расстрела протестовавшего офицера. Поливанов отмечал, что полковник "лично пристрелил" несколько восставших из револьвера [42]. Впрочем, по замечаниям командира А.М. Поливанова капитана Якова Яковлевича Сиверса-I [43], командира 10-й роты, он (Поливанов) "лично руководил расстрелами и подавал команду" [44]. Другую оценку действиям Н.К. Римана-I дал командир полка Г.А. Мин. Полковник полагал, что крови желало высшее военное и политическое руководство. Был заказ - "утопить выступление в крови" и вина гвардейцев состоит только в том, что они этому заказу слепо следовали. В письме к адмиралу Ф.М. Дубасову Г.А. Мин писал: "Когда полковник Риман в последнюю свою командировку привел 12 человек арестованных, его встретили упреком, что он их привел, а не оставил расстрелянными на месте..." [45], - здесь очевидный и даже не прикрытый упрек в адрес адмирала Ф.М. Дубасова и его окружения. Те же самые аргументы полковник использовал в качестве оправдания жестокости поручика Аглаимова. К 19 декабря вся ветка железной дороги в отведенном районе была очищена.

В самой Москве Г.А. Мин получил от адмирала Ф.М. Дубасова твердые заверения в том, "что никаких нареканий на них [офицеров] не может быть, и всякие разбирательства действий полка не могут иметь места" [46]. Также было и письменное приказание: "арестованных не иметь" [47].

Войска московского гарнизона несколько раз штурмовали Пресню, но все их попытки взять ее заканчивались неудачами. "Рассказывали, что Пресня вся забаррикадирована и очень сильно укреплена, что раньше были попытки взять ее, для чего и посылались отряды, которые доходили только до Горбатого моста, дальше проникнуть не могли; подобные результаты предсказывали и нам..." [48]

Г.А. Мин рассредоточил силы на три отряда: 1-й - батальон с четырьмя орудиями должен был двигаться по Кудринской улице к Пресненскому мосту, 2-й - батальон - к Горбатому мосту, 13-я рота с пулеметами должна была идти к Москве-реке. Уже с самого начала полк столкнулся с серьезным сопротивлением (для лучшей ориентации в городе каждой роте были приданы по два-три городовых и по три-четыре казака) [49]. Полковник Иван Севастьянович фон-Эттер [50] вспоминал: "...раздавалась револьверная стрельба из близлежащих домов и садиков, особенно по левой стороне улицы... Рота стреляла одиночным огнем по появлявшимся дружинникам, выглядывавшим из домов, а также прятавшимся за баррикадами... некоторые дружинники были ранены, так как видно было, как они падали" [51].

Уже с самого начала пулей у шеи была пробита шинель полковника И.С. фон-Эттера. В третьей роте был убит фельдфебель Я. Кобыляцкий - пуля попала ему в голову. Тем не менее, третья рота заняла баррикаду. Во время этой атаки был убит ефрейтор П. Основин. За тело П. Основина пришлось вести настоящее сражение. Вызывались охотники "достать его".

"Командовавший ротой Тимрот-II сам хотел это исполнить, но Мин прямо запретил ему идти...", - еще один яркий пример "гвардейского братства" [52]. После того, как отбили тело, была подогнана полевая кухня. Во время раздачи пищи был ранен еще один солдат. Гвардейцы разозлись не на шутку: "Нижними чинами были подожжены по приказанию Мина и полковника Эттера около 5-6 домов, из которых стреляли, сгорело 15 домов" [53].

К вечеру семеновцы разобрали 10 баррикад. В это время другой отряд громил Прохоровскую мануфактуру. К вечеру с фабрики прибыли парламентеры с просьбой прекратить бомбардировку и обещанием больше огонь не вести. Они были арестованы и переданы полиции. В этот день был убит еще один человек - рядовой Цыганков. К 19 декабря Прохоровская фабрика была полностью очищена - там был обнаружен склад взрывчатки и оружия [54]. "Взятие Прохоровской фабрики... было одним из самых важных моментов подавления вооруженного восстания, так как она была последней цитаделью революционеров и взять ее было нелегко. Здесь же заседал и революционный комитет, произносивший смертные приговоры врагам революции. Главные руководители восстания бежали. Пойман только Мазурин - студент и расстрелян по приговору военно-полевого суда" [55]. Количество раненых и убитых военнослужащими л.-гв. Семеновского полка установить достаточно сложно. 21 декабря на Прохоровской мануфактуре состоялось опознание 16 трупов (всего было убито около 60 человек).

Общая хронология событий по шт.-к. Квашнину-Самарину [56] выглядит следующим образом:
 
маркированный список 17.XII. (все даты по старому стилю)-19.XII.1905 г. выступление из Кремля и локальные перестрелки в районе Малой Грузинской улицы, Георгиевской общины, Пресненского моста и др.;
маркированный список 19.XII.1905 г. - выдвижение к Сахарному заводу (Данилова) (захват и обыски в общежитии рабочих завода), выдвижение в район Прохоровской фабрики;
маркированный список 20.XII1905 г. - обыски помещения фабрики 2 батальоном полковника К.А. Баранова [57];
маркированный список 21.XII.1905 г. - зачистки на фабрике и отвод отдельных подразделений полка в помещение театра Омона.

Сразу же после установления порядка в Москве представители левой прессы назвали семеновцев "душителями революции", а представители леворадикальных движений заочно приговорили Г.А. Мина к смерти. Адмирал Ф.М. Дубасов тоже по-своему предал "своих спасителей". А. фон-Лампе отмечал: "Сразу же была обнаружена тенденция замалчивания того, что сделано было в Москве Семеновским полком, спасшим Москву, а может быть, и всю Россию от того, что мы увидели через 12 лет..." [58]

Адмирал Ф.М. Дубасов, пытаясь отвести от себя упреки общественности, назвал в обход договоренности с Г.А. Мином "имена убийц отдельных невинных граждан". В частности, "убийцей" "невиновного студента" Московского Инженерного училища Григорьева был назван поручик Сергей Петрович Аглаимов. Родители убитого прислали тут же ему карточку убитого сына с надписью "убийца". Необходимо отметить, что кроме С.П. Аглаимова "в особой жестокости" также упрекались капитан Э.Л. Левстрем, подпоручик Н.К. фон-Эссен, подпоручик С.Ф. Петров и подпоручик В.С. Лобановский.

Между тем, император спешил отблагодарить "верный ему полк" (впоследствии семеновцы максимально были приближены к императору). Приказом № 161 от 10.VI.1906 года по л.-гв. Семеновскому полку фактически 54 % офицеров полка было награждено различными наградами - всего 38 человек (см. таб. № 3).

Таблица № 3
Награждение офицеров л.-гв. Семеновского полка за участие в подавлении московского декабрьского 1905 г. вооруженного восстания

Звания

Ордена
 

Св. Р.А. кн. Владимира IV ст.

Св. Анны II ст.

Св. Анны III ст.

Св. Станислава II ст.

Св. Станислава III ст.

Полковники

И.С. фон-Эттер

Н.К. Риман

К.А. Баранов

-

-

-

Капитаны

А.С. Зыков

Э.Л. Левстрем

А.С. Пронин

Н.Н. Тунцельман фон Адлерфлуг, Г.Г. фон-Тимрот-I, А.А. Швецов, В.В. Витковский, Я.Я. фон-Сиверс-I, С.И. Назимов-I, Г.Г. Альбертов-I

В.-Г.-Ф.-Э. Лоде, М.А. Цвецинский

-

Штабс-капитан

-

-

Б.С. Пронин-II, П.Н. Брок, В.В. Кривенко

-

С.И. Назимов-I,

А.А. Рихтер

Поручик

-

-

А.М. Поливанов

-

Ф.Я. фон-Сиверс-II, С.Ф. Гончаров, А.В. Попов, Н.В. Даровский, А.В. Андреев

Подпоручик

-

-

А.А. Рагозин,

Л.К. фон-Брюммер

Н.Н. Тавилдаров

Е.К. Шарнгост, Н.К. Леонтьев, Д.Г. Альбертов-II, В.М. Мельницкий-I, Л.В. Дренякин, Б.В. Гульденбальк-де-Гийдль, С.Ф. Петров, Н.К. фон-Эссен, Р.Ф.В. Бржозовский, С.И. Соллогуб, В.С. Лобановский

Всего:  38
 

3
 

3
 

13
 

3
 

16
 

Источник: РГВИА. Ф. 2584. Оп. 1. Д. 2759. Л. 1.

Самому Г.А. Мину было пожаловано звание Свиты Его Императорского Величества генерал-майор. После возвращения "из экспедиции" Г.А. Мин отдал следующий приказ по полку: "Господь помогает нам, мы свято исполнили присягу. Полк показал своему Отечеству, как умеют умирать Семеновцы, защищая Царя и Родину от всякого дерзнувшего поднять на нее свою дерзновенную руку. Полк запечатлел своею кровью верность своему долгу и присяге. Да будут имена Кобыляцкого, Цыганкова и Основина незабвенными" [59].

Убитым и раненым унтер-офицерам и солдатам от Императорского Двора было выдано 700 рублей. Талон на получение денег № 909 был лично выдан Г.А. Мину [60]. Также редакция газеты "Новое время" объявила сбор пожертвований общественности солдатам - "верным слугам Родины". Всего было собрано еще 700 рублей. Из этих денег родственники убитых Я. Кобыляцкого, П. Основина, Г. Цыганкова получили соответственно по 200, 100 и 100 рублей. Раненые А. Баутыка и И. Вознюк - по 75 рублей, П. Брага, И. Горбатов, Садула - по 50 рублей [61].

3.I.1906 года со всеми воинским почестями полк похоронил трех убитых военнослужащих в полковой церкви "Во имя Введения во храм Пресвятой Богородицы" - Введенской Церкви. Военнослужащие были похоронены в склепе под полковой церковью. На торжественных похоронах находились представители всех войск Петербургского гарнизона.

А 13.VIII.1906 г. четырьмя (или пятью? - по версии шт.-к. Квашнина-Самарина - четырьмя; по версии шт.-к. князя Ф. Касаткина-Ростовского - пятью) смертельными выстрелами на Петергофском вокзале эсерка Зинаида Коноплянникова убила генерал-майора Г.А. Мина: "Мин с семьей сидел на скамейке Петергофского вокзала, сзади к нему подошла женщина, выхватила браунинг и в упор выпустила в Мина 5 пуль" [62]. Генерала Г.А. Мина, как и трех убитых нижних чинов, похоронили в полковой Церкви.

В целом, нельзя упрекнуть ни семеновцев, ни другие гвардейские полки, принявших самое активное участие в подавлении первой русской революции - они выполняли свой служебный долг. Их миссия может быть выражена словами, в свое время произнесенными великим князем Михаилом Павловичем, командовавшим в конце 30-х годов ХIХ в. Гвардейским корпусом: "Я должен карать, а Царь миловать" [63].

Грех за человеческие страдания, причиняемый любой войной и в первую очередь войной братоубийственной, ложится на плечи политиков, дипломатов и других государственных деятелей, ввергнувших народ в войну. Убийство на "справедливой войне" (справедливой по разумению церковной морали) не столько преступление, сколько страшное несчастье.

Примечания

  1. Архиепископ Серафим (Соболев) Русская идеология.//Русская идеология. - М., 2000. С. 8.
  2. Куропаткин А.Н. Русская армия. - СПб., 2003. С. 309.
  3. Куропаткин А.Н. Русская армия. - СПб., 2003. С. 311.
  4. Куропаткин А.Н. Русская армия. - СПб., 2003. С. 469.
  5. РГВИА Ф. 2583. Оп. 2. Д. 584. Л. 53.
  6. Бенуа Г. Сорок три года в разлуке.// Простор. - № 9. - 1967. С. 70.
  7. Н.А. Епанчин отмечал: "В то время офицерство совершенно не было знакомо с государственным правом, с тем, что такое представительное правление, парламентаризм, ответственное министерство... Даже такие вопросы - что такое социализм? - мало кому были понятны... и на тех, кто этими вопросами интересовался, хотя бы в шутку, смотрели косо". (см. Епанчин Н.А. На службе трех императоров. - М., 1996. С. 324.)
  8. Князь Косаткин-Ростовский Ф. Памятка семеновца. - СПб., 1909. С. 71.
  9. Имеются в виду евреи-ортодоксы, т.е. евреи, исповедующие Талмуд.
  10. Князь Косаткин-Ростовский Ф. Памятка семеновца. - СПб., 1909. С. 78.
  11. Фон-Лампе А.А. Путь верных. - Париж, 1969. С. 161.
  12. Солженицын А.И. Двести лет вместе (1795-1995). - Часть I. - М., 2001. С. 363.
  13. Куропаткин А.Н. Русская армия. - СПб., 2003. С.с. 466-472.
  14. Там же. С. 469.
  15. Там же. С.с. 387-396 (цитата - С. 395).
  16. Князь Косаткин-Ростовский Ф. Памятка семеновца. - СПб., 1909. С. 72-73.
  17. "Он всех простил..." Материалы Синодальной Комиссии по канонизации Русской Православной Церкви. - СПб., 2002. С.с. 15-16.
  18. Московская экспедиция л.-гв. Семеновского полка в 1905 году.//Военно-исторический журнал. - № 3. - 2001. С. 50.
  19. Дельсаль Сергей Александрович (1864 - 1933 гг.). Полковник л.-гв. Преображенского полка. Умер в эмиграции во Франции. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
  20. Мансуров Николай Николаевич (1867 - 1923 гг.), полковник л.-гв. Преображенского полка. За участие в событиях "кровавого воскресенья" награжден орденом св. Анны III степени. Расстрелян большевиками в 1923 г.
  21. Щербачев Д.Г. (1857-1932) - окончил два военных училища, Николаевскую Академию Генерального штаба и потом почти 30 лет служил в гвардии (л.-гв. Павловский полк). Активно подавлял беспорядки в Петербурге и Кронштадте (1905 г.). С 1907 г. - генерал-лейтенант. С 1907 по 1910 гг. начальник Николаевской Академии Генерального штаба. С 1912 г. командир корпуса. К 1914 г. генерал от инфантерии.
  22. Басин К.Б. Мятежный батальон. - М., 1965.
  23. Московская экспедиция л.-гв. Семеновского полка в 1905 году.//Военно-исторический журнал. - № 3. - 2001. С. 50.
  24. А.А. Адлерберг прославился невероятной жестокостью при подавлении восстания, за что, между прочим, был отмечен Императором.
  25. Ферро М. Николай II. - М., 1991. С. 98.
  26. "Он всех простил..." Материалы Синодальной Комиссии по канонизации Русской Православной Церкви. - СПб., 2002. С. 16.
  27. Воейков В.Н. С царем и без царя. - М., 1995. С. 32.
  28. Сущность данного инцидента состояла в следующем: солдаты первого батальона под воздействием агитаторов составили и подали начальнику 1-ой гвардейской дивизии, бывшему командиру полка Свиты Его Величества генерал-майору С.С. Озерову заявление, в котором были изложены некоторые политические требования. Это было неслыханным скандалом - замять дело, как это было сделано в л.-гв. Гусарском полку, не удалось. Было проведено расследование - агитаторами оказались унтер-офицер и рядовой, а также "все те евреи" - музыканты (члены струнного симфонического хора музыки - в полку было два хора, вышеозначенный и духовой военной музыки), "проникшие" в полк через консерваторию.
  29. Князь Косаткин-Ростовский Ф. Памятка семеновца. - СПб., 1909. С. 84.
  30. "За жестокую расправу с восставшими офицерство получило разные награды"//Военно-исторический журнал. - № 4. - 2001. С. 57.
  31. РГВИА Ф. 2584. Оп. 1. Д.д. 2595, 2576.
  32. Шубарт В. Европа и душа Востока. - М., 2003. С. 271.
  33. Там же. С. 271.
  34. Кац А.С. Евреи. Христианство. Россия. - СПб., 1997. С.с. 183-185.
  35. Гатагова Л. Хроника бесчинств.//Родина. - № 10. - 2002. С. 22.
  36. РГВИА. Ф. 2584. Оп. 1. Д.д. 2595, 2756.
  37. Князь Косаткин-Ростовский Ф. Памятка семеновца. - СПб., 1909. С. 75-76.
  38. Риман Николай Карлович (1864 - вероятно 1938 гг.), уроженец СПб. губернии, православный, выпускник Пажеского корпуса, генерал-майор, шталмейстер. Умер в эмиграции в Германии. В описываемый период старший полковник л.-гв. Семеновского полка.
  39. Зыков Александ Сергеевич, капитан. Родился в 1871 в СПб. Губернии. Православный. Окончил Пажеский корпус (1 разряд).
  40. "За жестокую расправу с восставшими офицерство получило разные награды"//Военно-исторический журнал. - № 3. - 2001. С. 51.
  41. Тинченко Я. Голгофа русского офицерства в СССР 1930-1931 гг. - М., 2000. С.с. 384-385.
  42. "За жестокую расправу с восставшими офицерство получило разные награды"//Военно-исторический журнал. - № 3. - 2001. С. 51.
  43. Фон-Сиверс Яков Яковлевич (1869-1931 гг.). Уроженец Варшавской губернии. Окончил Николаевский кадетский корпус и старшие классы Пажеского корпуса, протестант. Генерал-майор. Остался в СССР. Репрессирован по делу "Весна". В описываемый период капитан л.-гв. Семеновского полка.
  44. "За жестокую расправу с восставшими офицерство получило разные награды"//Военно-исторический журнал. - № 3. - 2001. С. 50.
  45. РГВИА. Ф. 2584. Оп. 1. Д. 2744. Л. 2.
  46. РГВИА. Ф. 2584. Оп. 1. Д. 2744. Л. 1.
  47. Фон-Лампе А.А. Путь военных. - Париж, 1969. С. 167.
  48. РГВИА. Ф. 2589. Оп. 1. Д. 2684. Л. 2.
  49. РГВИА. Ф. 2589. Оп. 1. Д. 2684. Л. 8.
  50. Фон Эттер Иван Севастьянович (1863 - 1938 гг.). Уроженец Великого княжества Финляндского. Окончил Пажеский корпус, прослушал курс Академии Генерального штаба. Протестант. Генерал-майор. Георгиевский кавалер. Умер в эмиграции в Финляндии в своем имении Хайко.
  51. РГВИА. Ф. 2589. Оп. 1. Д. 2684. Л. 8.
  52. РГВИА. Ф. 2589. Оп. 1. Д. 2684. Л. 3.
  53. РГВИА. Ф. 2589. Оп. 1. Д. 2684. Л. 4.
  54. Князь Косаткин-Ростовский Ф. Памятка семеновца. - СПб., 1909. С. 87.
  55.  РГВИА. Ф. 2584. Оп 1. Д. 2741. Л. 15.
  56. Квашнин-Самарин Андрей Константинович, поручик. Родился в 1880 в Харьковской губернии. Окончил Орловский-Бахтина кадетский корпус и Александровское военное училище (1 разряд). Описал события на Пресне.
  57. Баранов Константин Алексеевич, полковник. Родился в 1859 в Эстляндской губернии. Умер в 1936 в эмиграции в Эстонии. Окончил Павловское военное училище (1 разряд).
  58. Фон-Лампе А.А. Путь верных. - Париж, 1969. С. 167.
  59. Князь Косаткин-Ростовский Ф. Памятка семеновца. - СПб., 1909. С. 87.
  60. РГВИА. Ф. 2584. Оп. 1. Д. 2745. Л. 1.
  61. РГВИА. Ф. 2584. Оп. 1. Д. 2746. Л.л. 1-2.
  62. Князь Косаткин-Ростовский Ф. Памятка семеновца. - СПб., 1909. С. 92.
  63. Тайны царского двора в воспоминаниях фрейлин. - М., 1996. с. 344.